Констанс О`Бэньон - Рыцарь Золотого Сокола

Она убрала руку.

— Мне жаль тебя. — Голос ее звучал печально.

— Прибереги свою жалость для тех, кто в ней нуждается, — холодно сказал он и ушел, одинокий, изверившийся, отвергающий всякую помощь. Она грустно глядела ему вслед и думала о том, как тяжело, должно быть, жить вот так — без веры и надежды. По-видимому, лишь одна живая душа на свете внушала ему хоть какое-то доверие — его младшая сестра.

Вздохнув, она снова обернулась к кораблям. Как было бы хорошо, если бы завтра ей предстояло плыть в Талшамар, а не на Фалькон-Бруин. Но ничего, она недолго пробудет на чужом острове. Как только под сердцем у нее шевельнется дитя, она попросит верного Хэмфри увезти ее домой. Было уже почти темно, когда Джиллиана подошла к своему шатру. У входа ее почтительно ожидал сэр Эдвард. Джиллиана улыбнулась ему, а он упал на колени и смиренно склонил голову.

— Ваше Величество, я решился попросить вас об одной милости.

Райен, стоявший тут же неподалеку, разговаривал с каким-то рыцарем. Лицо его было совершенно непроницаемо, а взгляд поверх плеча собеседника устремлен на Джиллиану.

— Встаньте, сэр Эдвард, и изложите свою просьбу.

— Ваше Величество! Позвольте мне плыть вместе с вами. Мой меч будет верно служить вам и защитит вас от любого недруга в чужой стране. Она бросила короткий взгляд на Ранена: он скрестил руки на груди и демонстративно наблюдал за ходом их беседы.

— Я желаю, чтобы отсюда вы направились в Талшамар, — сказала она, стараясь не показывать своей досады. — И поручаю вам тщательно проследить за тем, чтобы в замке все было готово к моему возвращению.

Надежда, светившаяся в голубых глазах рыцаря, погасла.

— Ваше Величество, ваши желания — закон для подданных.

Джиллиана хотела уже удалиться, но возле самого входа, вспомнив еще что-то, обернулась.

— И прошу вас, сэр Эдвард, сделайте мне одолжение.

— Все что угодно, Ваше Величество.

— По возвращении в Талшамар я хотела бы познакомиться с вашей женой. Вашу нареченную невесту как будто зовут леди Джейн?

Он почтительно поклонился.

— Я исполню волю Вашего Величества. Но… могу ли я говорить с вами откровенно?

— Говорите.

— Я не испытываю никаких чувств к леди Джейн. По правде сказать, мы ни разу не виделись с нею после того, как мне исполнилось двенадцать лет. Помолвка была устроена нашими родителями, и я слышал, что леди Джейн она повергла в такое же уныние, как меня.

Некоторое время Джиллиана колебалась, но, наконец, решив, что вряд ли столь неискушенный молодой рыцарь станет с нею лукавить, сдалась.

— Хорошо, сэр Эдвард, вы можете плыть с нами на Фалькон-Бруин. Мне и моему супругу нужны преданные воины… Вы поняли меня?

Эдвард не смел поднять на нее глаза. Королева, бесспорно, указывала ему на то, что он преступил границы дозволенного и впредь он должен помнить свое место.

— Я всего лишь покорный вассал Вашего Величества.

Не желая видеть самодовольную усмешку Райена, Джиллиана поспешно шагнула вперед и скрылась за пологом своего шатра. Она была очень недовольна собой, хотя и не взялась бы объяснить, почему.

К беседе молодого рыцаря с королевой внимательно прислушивался не только принц Райен, но и его сестра. Надо сказать, что сэр Эдвард казался Кассандре прекраснейшим и благороднейшим рыцарем на свете. Когда, уходя, он скользнул по ней взглядом, она робко улыбнулась, но он лишь угрюмо поклонился и прошел мимо.

Споткнувшись о тюфяк Райена, Джиллиана досадливо поддала его ногой. С каким удовольствием она пнула бы сейчас не тюфяк, а его владельца!

После той ночной ссоры они с Райеном больше не спали вместе. Завтра поутру им предстояло сесть на корабль и плыть неведомо куда, и от этого на душе у Джиллианы было тревожно.

Джиллиана стояла у борта, держась за поручни. Свежий ветер натягивал паруса, раздувал полы ее плаща и солонил губы. Она впервые была на корабле — во всяком случае, в сознательном возрасте — и пока что ей все здесь нравилось. Матросы, сновавшие по палубе, были с ней учтивы и предупредительны все, казалось, заботились лишь о благополучии своей королевы.

Повернув голову, она вгляделась в очертания трех кораблей, взявших курс на Талшамар. Прощание оказалось нелегким: слишком много значили для нее все эти люди, с которыми она сблизилась за время долгого пути.

Сэр Хэмфри, стоявший рядом с королевой, видимо, угадал ее чувства.

— Когда вы возвратитесь домой, талшамарцы устроят вам такой праздник, какого еще свет не видывал.

— Вы уверены, что они мне будут рады?

— В этом можете не сомневаться.

— Ах, Хэмфри, — неожиданно для себя пробормотала она — Знаете, как нелегко порой найти правильное решение!

— Вы, кажется, говорите об Эдварде?

— Да. — Она кивнула.

— Меня удивило, что вы позволили ему плыть вместе с нами на Фалькон-Бруин.

— Я собиралась отправить его домой и даже высказала настоятельное пожелание, чтобы он к моему приезду обвенчался со своей возлюбленной, но он сказал, что их помолвили в детстве, следуя семейной традиции, они почти не знают друг друга. И потом, ведь я и правда уделяла ему особое внимание во время путешествия. Боюсь, что, если бы после этого я отослала его прочь, остальные рыцари стали бы смеяться над ним… Думаете, я была не права?

Хэмфри улыбнулся вполне одобрительно.

— Нет, я так не думаю. Надеюсь, эта история научила кое-чему нашего юного гордеца. Полагаю, его поведение несколько изменится, причем в лучшую сторону. И насчет остальных вы тоже правы: ему бы долго еще пришлось отбиваться от их насмешек.

— Все это так странно для меня, Хэмфри. Я не привыкла думать о таких вещах и всякий раз боюсь ошибиться, принимая решение.

Рука рыцаря в кожаной перчатке успокаивающе легла на ее руку.

— Ваше Величество, с того дня, как корона Талшамара увенчала вашу голову, вы вели себя по-королевски достойно. Думаю, труднее всего для королевы решить, когда возможно простить, а когда надо проявить твердость. — Он улыбнулся, ободряя ее. — Мне кажется, вам ваше чутье пока не изменяло.

Она судорожно вздохнула, выказывая большое волнение.

— Ах, Хэмфри, я слишком часто бываю не уверена в правильности того, что делаю… и слишком многого боюсь.

— Но вы не показываете своего страха — и это тоже по-королевски.

— Порой мне кажется, что я никогда не принадлежала самой себе, и все мои поступки навязывались мне кем-то другим. Но в Талшамаре, когда мы наконец туда вернемся, все будет иначе. И тогда ваша помощь будет мне еще нужнее, чем сейчас.